мероприятия   площадки   фестивали и конкурсы   колонки   авторы   периодика   лирунет   фото   книги   

Новые публикации

26.10.12 | Андрей Коровин: "НАШ ПОЭТИЧЕСКИЙ ВЕК БУДЕТ БРОНЗОВЫМ"

Автор: Андрей Коровин

– Андрей Юрьевич, в Википедии написано, что вы – «один из немногих активных организаторов литературного процесса в Москве и других городах». Насколько это соответствует действительности?

– Википеди читать дальше...


29.09.2012 | Валерий Прокошин. «Ворованный воздух»

Автор: Елена Сафронова

Валерий Прокошин. «Ворованный воздух». — М., Арт Хаус медиа, Библиотека журнала «Современная поэзия», 2012

Три года назад, 17 февраля 2009 года, не стало Валерия Прокошина (1959-2009) — одного из с читать дальше...


Периодика



Родомысл, № 2(2), 3 ноября 2000

возврат в оглавление номера

Стихи

Светлана Куралех, Светлана Заготова, Мария Уади

. . .



          Светлана Куралех
               Донецк



* * *

Все холоднее на ветру,
и время все неумолимей.
— Вы где?
— Мы в Иерусалиме.
— А Вы?
— Мы там, где кенгуру.
А убиенные в раю,
а незабвенные в Нью-Йорке.
А я одна в глухом краю,
все стерегу свои задворки.
Ушла ночная электричка,
и кажется, что все ушло:
Я — бабочка-шизофреничка,
бьюсь о вагонное стекло.
1994


* * *

Печально ветки за окном качнутся,
и тут же вздрогнут тени на стене:
К оставленной тобою тишине
еще боюсь словами прикоснуться.
1960-е


* * *

Твой взгляд отмечает
кого помоложе —
стареем, должно быть,
стареем, быть может:

На час, когда юные девушки спят,
я встречу с тобою назначить посмею
и длинное платье надену до пят...
А длинные платья носить я умею.
1976


* * *

Что ж, давай привыкать к бездорожью —
переулки, как мысли, темны,
ложь да ложь,
ложь на лжи,
ложь за ложью,
даже там, где слова не нужны.
Привязалась же эта истома —
невеселые мысли считать.
Вот еще переулок — и дома,
вот уже начинает светать.
Сколько помню (а ты не успел!),
сколько знаю (а ты не заметил!),
этот дом ослепительно бел,
этот сад ослепительно светел.
1981


* * *

Помнишь, правда открывалась?
Открывалась не спеша,
будто с телом расставалась
удивленная душа.
И когда уже судьбою
обозначен был предел,
между мною и тобою
тихий ангел пролетел.

Подошла пора проститься,
без меня теперь живи:
Только этой Божьей птице
ни словечка о любви.
1988


Сиротский реквием

Встречались два моих Иуды
тому назад четыре дня
и пили из моей посуды,
и долго грелись у огня.

А я по холоду скиталась
и в загоревшийся глазок
опять соседям попадалась,
как Магдалина, в образок.

Потом клялись Искариоты,
что дело — в сломанном звонке:
Я — сирота. Они — сироты.
Двадцатый век на волоске.

И вид у всех такой сиротский,
что просто оторопь берет:
Зима всплакнула: Умер Бродский:
Хохочет в окна всякий сброд.
1996


          Светлана Заготова
               Донецк



Молитва с ответом

Опять молюсь и жалюсь на судьбу.
Прошу другую выписать иль эту,
хотя б некрепко, приструнить.
Ну, тяжко жить.
Молюсь опять:
— О, Боже милосердный!
Пожалуйста, пусть жизнь моя не будет
такой убогой и такой печальной,
такой ненастной и такой несносной,
как жизнь соседа.
Поперек ступенек лежит —
жена в квартиру не пускает,
а дверь валить в который раз
нет сил. Остыл.
Постыло все, но супротив соседа
я, правда, не имею ничего —
ни камня за душой, ни хлеба.
Одна лишь жаль мою терзает душу.
И та не отступает от себя:
что если это я лежу на третьей
ступени вниз,
лицом туда, где ничего не светит,
и никого, кому ты был бы нужен?
И нету сил моих,
и нет волос,
таких, как у Самсона.
Вдруг слышу снова:
— Чтоб ты сдох, собака!
А он не дохнет.
Лежит себе всем смыслам вопреки.
Грызется с жизнью и с женой,
а вот собаку...
собаку любит, и она его.
И вместе сторожат они квартиру:
внутри собака у порога дремлет,
снаружи — мой сосед с бездомной кошкой.
Я к Господу, опять к нему взываю:
— Не дай упасть однажды рядом с ними —
ни с кошкой, ни с соседом.
Меня он будто слушает внимая,
и будто телеграммой отвечает:
«Терпи, тебя пристроил я, как мог.
БОГ».


* * *

Что будет через тридцать лет, не знаю.
Легко сказать о том, чего не будет.
Не буду я красивой, если буду
еще топтать последний свой сапог.
Но видит Бог, мне нравится топтать.
Куда приятней, чем давить кровать,
жить и дивить родню своей любовью
к такой изношенной потертой жизни.
Вот шелковый лоскут на одеяле.
(Пусть латка, а ласкает взор потухший.)
Он как бы говорит, что где-то жизни
другие есть, из шелковистых тканей.
Не рваная кусочками нирвана,
а цельная материя их мир.


Диптих

1

Как будто жизни нет.
Не вспомнить день вчерашний.
Теченье света и качанье смысла
от радости к отчаянью.
Вчера была среда.
Среда для обитанья моего
растрепанного существа.
Сегодня нет среды
и в кранах нет воды.
Откуда ж новой зародиться жизни?
Бесплодный океан надежд
бесплотных порождает духов,
недобрых духов.
И мы — бескрылые
летим за ними
и пятки разбиваем в кровь.
Печать чужой судьбы.
Кровавые следы истории
в глазах моих.

2

Да, жизни нет.
И только мысль о жизни
еще жива.
Животный страх <не быть> —
не бычий вам энтузиазм
на красный налетать предел.
Предательство, которое повсюду
растворено, уже как воздух.
И легкие, хотя и тяжелеют,
глотают мзду, согласные дышать.
А кислый род потомков
помянет кислород
и тост подскажет
невозмутимым иллюзионистам.


O творчестве

Кусай, пчела, твой поцелуй, как рок.
Смелей впивайся ядовитым жалом.
Как птичка в клюве,
для тебя держала
я на губах своих арбузный сок.
Ты ж не оса. Кусай меня, асса!
Пчелиный яд целебнее бальзама.
Вот выход из бездушного Сезама,
где трутнями роятся словеса.
Надменно медовухи пригублю
распухшими от похоти губами.
Молчат тома глобальными гробами.
Меж них себе гнезда я не совью.
Все сказанное в гробике карманном
покою отрешенно у бедра.
Оно живым казалось мне вчера.
Ах, лучше б оставалось несказанным.


          Мария Уади
               Донецк



Кажущееся

Когда ты закроешь окна, —
Я думаю, мир потеряет.
Когда ты опустишься в погреб —
Я знаю, что он поймет.

Хотя по большому счету
Какая кому забота,
Кто строит мосты над Сеной,
А кто в Донецке завод.

Когда ты изменишь имя,
Уверена, что родишься.
Хотя твои близкие скажут
Красивое слово <смерть>.

Когда же решишь сорваться
С отвесной скалы в неизбежность,
То вряд ли учтешь на странице
Следующей <но> и <ведь>.


Надежда

Шарф — до пола.
Дверь — хлопала.
Трап — около.
Троп — нет.
В море — звонкая
Рваная тонкая
Хлесткая горстка
Алжирских монет.


Деревце

Дерево пело гибкое.
Из дерева сделали скрипку.

Это еще повезло.
Иным вот — ну как назло.

Другое всю жизнь кормило —
И встало крестом у могилы.

Еще одно — жизнь и мощь —
На гроб слабаку пришлось.

А деревце наше — толку? —
Подумало — и засохло.

Что с того?
Зато само.


Не-сон

Мне снилась порча, как парча:
Тяжелая, колючая.
Мне снилось небо в три ручья:
Красивое, падучее.

Мне снился взмах корявых рук
И под матрацем крестики.
Стояла голой на виду,
Глазами пела песенки.

Мне снились деньги, как деньки.
Бездумные, как фаллосы.
Мне снилось, будто я с тоски
Уже не просыпалася.


…сказано

Эти люди — чужие люди.
Не касайся. Они болят.
То, что будет, — не скоро будет.
Они верят, что верно творят.

Эти люди — до первой груди,
Что вместит их потоком одним.
Их не будет, покуда судит
Этот мир однобокий

Одним
мирром
мазанных.

— Сказано:


Рисунок

Львеночек мой,
Дай-ка ладонь.
Линию новую,
Что на дорогу
Очень похожа —
Лучше не тронь.

Больно вслепую
Резать нагую
Правду на нэцке.
Дай-ка подую
В складочку детскую:

Линия — шрам —
Сыну и дочке —
Нам —
По рукам —
Боженькин росчерк.





Журнальный зал

мероприятия   площадки   фестивали и конкурсы   колонки   авторы   периодика   лирунет   фото   книги   
© 2005-2011 «Всемирная Литафиша»       о проекте  реклама  сотрудничество


Высокотехнологичное производство дорожных ограждений закажите в "Альфа-Опоре". Для одежды оружейные шкафы металлические. недвижимость краснодара- продажа недвижимости в краснодаре.