мероприятия   площадки   фестивали и конкурсы   колонки   авторы   периодика   лирунет   фото   книги   

Новые публикации

26.10.12 | Андрей Коровин: "НАШ ПОЭТИЧЕСКИЙ ВЕК БУДЕТ БРОНЗОВЫМ"

Автор: Андрей Коровин

– Андрей Юрьевич, в Википедии написано, что вы – «один из немногих активных организаторов литературного процесса в Москве и других городах». Насколько это соответствует действительности?

– Википеди читать дальше...


29.09.2012 | Валерий Прокошин. «Ворованный воздух»

Автор: Елена Сафронова

Валерий Прокошин. «Ворованный воздух». — М., Арт Хаус медиа, Библиотека журнала «Современная поэзия», 2012

Три года назад, 17 февраля 2009 года, не стало Валерия Прокошина (1959-2009) — одного из с читать дальше...


Периодика



Родомысл, № 1(1), 3 сентября 2000

возврат в оглавление номера

ПАПА И ГОЛУБИ

Владимир Пимонов

. . .



                     Светлой памяти отца

Голубь - птица вещая. Почему? Объясню позже. Звучит-то как, звучит! Голубь - птица вещая. Вы скажите, это не фраза, а какой-то постскриптум. Что вы, что вы! Постскриптум будет в конце. Это просто образный выкрутас. Люблю образные выкрутасы. Голубь - птица вещая. От его воркования стеклянеют глаза и замирает душа. И сейчас, и в этот самый миг, под это самое воркование, когда стеклянные глаза и тихая-претихая душа, подсуньте, именно подсуньте, а не подложите под пальцы, казалось бы, неживых рук пластилин. И оживет рука. И пальцы начнут лепить, лепить, лепить окружающую обстановку, окружающую среду. И даст Бог, получится не среда - будний день, а ясное воскресенье. Когда светло, светло, светло. И празднично. И таким образом получится пластилиновое воскресенье. Вид сверху. Почему сверху? Объясню позже. Вы знались когда-нибудь с птицами? Я - нет. А вот отец мой, Царство ему небесное, знался. И не только знался. Он водился. Преимущественно с голубями. Конечно, папа мог чинить каждую весну скворечник и предоставлял для синичек место под крышей нашей хаты. Но это было не то. Истинной страстью, истинной любовью для него были голуби, почтари с горбинками на клювах. А как папа пронзительно свистел, запрокинув голову к небу, где, хлопая крыльями, что называется, стояли на месте две-три пары его любимцев. Пронзительный свист, хлопанье крыльев: Нужна ли сюжетная линия в повествовании? Нужна. А если это не повествование, если это просто воркотня пластилинового человечка с тихой-претихой душой и глазами-пуговичками? Иногда мне кажется, что я - египтянин. До того люблю котов, люблю гладить их по ласковой шерстке, трогать прохладные ушки. У папы с котами были сплошные конфликты. Сколько крови они у него попили, сколько крови попил у них папа. Он травил котов собаками, он сбивал их длинной палкой с заборов, он бил их об асфальт, забрасывал на крыши проходящего мимо двора поезда "Донецк - Москва". А все почему? Потому что коты любили папиных голубей. "Губа не дура" - сказал бы об этой любви старый еврей, съевший за свою жизнь пару сотен килограммов голубятины. Впрочем, евреев папа тоже не любил. "Они, как коты, они готовы лазать по голубятням, они готовы собирать голубей в мешок, причмокивая от удовольствия губами:" Как видите, антисемитизм у папы имел свою трактовку: Если пластилин долго держать в руках, если пластилин греть ладонями, то в конце-концов он может пролиться на землю густым медом. И налетят, налетят, радостно жужжа, насекомые, прежде всего, пчелы и осы, а рядышком будут копошиться голуби, долбая почву маленькими клювами. :Что такое земля отец хорошо знал. Еще бы ему не знать, когда он каждую весну приседал на корточки, да так и передвигался до глубокой осени от травиночки к травиночке, выдергивая непонравившуюся зелень. А понравившаяся зелень наливалась спелостью и превращалась в культуру. Тут же вспыхивали крыльями почтари, перелетая от культуры к культуре, загаживая некультурными какашками огород, забор, окрестности.

- Ну, скажи, какой прок от твоих голубей? - Не раз говаривала мама. - Ни мяса, ни пуха. Одни только говны по всему двору.

- А что, прекрасное удобрение, лучше коровьего навоза. - По деловому отвечал папа, если, конечно, не бывал пьян. А если он бывал пьян, то без скандала в семье не обходилось. Все живое и неживое пряталось кто куда. Только голуби восседали царственными особами на крыше низенькой саманной хаты: Кто-то пройдет свой путь, припадая на ногу, кто-то задержится у лопушиных зарослей, растирая натруженные о дорогу ступни плавными руками. А где-то уже образовалась роса на животворной глине, то бишь, на пластилине. Здравствуй, искусство формы, здравствуй, вычурность линий и необыкновенная аура, светящаяся по периметру каждого творения. Бывают минуты, когда мне кажется, будто каждый предмет на этой планете, каждое живое существо заботливо прикрыты голубиными крыльями. : В молодости папа не читал книжек и школьные послевоенные знания постигал не столь успешно. И без того забот хватало. Это и драки с командированными болгарами, и занятия в секции вольной борьбы, и, конечно, голуби. Он частенько падал с крыши, не заметив ее края, так как глаза его шарили по небу, а взгляд носился вместе с почтарями - гордо и независимо. Слава Богу, падения ничем страшным не заканчивались. Это уже потом появились серьезные переломы после невероятных аварий и спотыканий на ровном месте. Видимо, привычка смотреть вверх повлияла. Голубятники, вообще, люди шебутные. Рассказывали об одном дедушке с крылатой душой, а точнее, с пером в заднице. Приманил он как-то раз на свою голубятню знатного чубаря, вернее, приманила его дедова голубка. Дед воспользовался этим да изловил его. Но не век же птице в клетке сидеть. И стал он выпускать чубаря на свободу, привязав предварительно к его лапке ниточку. И вот однажды ниточка оборвалась - и сорвался пленный голубь, и полетел в родные пенаты. Дед побледнел и, вскочив на велосипед. Помчался за голубем. Едет и кричит во всю глотку: "Держи чубатого!" Неизвестно, как долго эта погоня продолжалась бы и чем закончилась, если бы не врезался дед в столб. Переднее колесо всмятку, а сам горе-голубятник шишку на лбу набил. А все почему? Да потому что в небо смотрел без оглядки: Я когда смотрю в небо, постоянно оглядываюсь и стараюсь почувствовать почву пятками. Поэтому, наверное, небо у меня получается какое-то тяжелое. Оно давит на головы всех, под ним вылепленных. И головы эти клонятся, клонятся, клонятся к подушке. А в это время маленькое, но свирепое животное с ласковым именем - ласка орудует на голубятне. Она не знает жалости. И вот уже оторвана голова у рыжего, дальше эта же участь постигла пару белоснежных "немцев". Вскочите, включите свет на чердаке, полезайте наверх. Там нужна ваша помощь. :На папином лице забилась тревога, бледность его желваков стучалась в кожу, небритые щеки напоминали ежиков. Половину его голубей умертвила ласка. Как быть, как отвадить зверя от нашего чердака? Папа дежурил каждую ночь, он был начеку. В укромных местах стояли мышеловки, нерационально горело электричество в голубятне. Папа готов был уже принять карму, папа готов был умереть и вновь родиться, но уже птицей: Вы бы хотели стать голубем? Сначала маленьким голубенком стучаться клювом в скорлупу яичка, а потом, уже в мамином и папином пуху принимать изо рта в рот разные вкусности. А летать! Конечно, руки будут не так устроены, плечи вывернуты. Вообще, придется ко многому привыкнуть, многое познать. Что касается меня, то я могу стать и червяком, если это угодно будет Вселенной. А пока мои пластилиновые бредни мечутся в моем организме, и, если выходят на поверхность, то не иначе, как в виде неуклюжих словосочетаний. Что же дальше? Куда покатится пластилиновая суть моего рассказа? Покатиться бы ей к Иерусалиму, да прямо к Стене Плача. И уткнулся бы я, и поронял бы свои пластилиновые слезочки в почву Иерусалимскую. За грехи свои, за папу своего, раба божьего, Виктора Исааковича. Пятьдесят три года. Ему бы жить и жить, гоняя голубей до патриаршего возраста. Но патриархи из шахтерской среды встречаются редко. И поэтому по воскресеньям над нашим терриконом голубей можно видеть чаще, чем над самой разубористой церковью. А все почему? Да потому что степь рядышком, а в степи поля пшеничные, желтые. :Вы когда-нибудь встречали подводные лодки в степях Украины? Я встречал. Да и как мне было не встречать, если в свое время папа не стал офицером-подводником из-за того, что не мог оставить своих голубей. А так как у меня такого якоря не было, то все сознательное детство я мечтал быть водолазом. Грезы мои опускали меня на дно самых экзотических морей, где среди ракушек, морских ежей и звездочек, лежали преимущественно на правом боку, древние, груженные драгоценностями, корабли. И я, весь уже просоленный опытом погружений, в маске и ластах исследую неторопливо трюм за трюмом. Море ходить не может. Море летать не может - у него нет крыльев, даже таких, как у голубя. Поэтому оно всегда остается на своем месте. Но чтобы быть готовым к встрече с ним, нужно всегда иметь при себе маску и ласты. Я экономил на школьных обедах, я утаивал сдачу из магазина, я продал одноклассникам коллекцию своих значков. Не хватало трех рублей. И я решился на дерзость: а не отдать ли за три рубля Пете, мальчику из баптистской семьи, голубятнику по натуре, какого-нибудь голубя? Петя согласился. Он полез на наш чердак и схватил, и засунул за пазуху первого попавшегося ему почтаря. Дома был скандал. Несколько раз вздымалась надо мной папина рука с ремнем, но каждый раз бессильно падала и бесполезно шевелился ремень. Злость и негодование звенели вместе с мисками по полу и опускались кулаком на кухонный стол.

- Завтра же отдашь деньги обратно и принесешь голубя. Петя деньги забрал. А на следующий день сказал, что отпустил птицу и что она скоро должна прилететь. Прошел день, прошел еще. Папа сначала бесился и бесята бегали по его лицу, играли желваками, фантазировали морщинами.

- Такого голубя отдал. Он же самый умный. Он же спарованный. И мокрой маленькой курочкой ходила по крыше голубка. И, казалось, все обитатели голубятни смотрели на меня с укоризной. Папа успокоился, забыл, вернее, не забыл, а смирился. И уже лежали, пылились в кладовке ласты и маска. Только радости они мне не принесли. Море все вытекло в щелочки между полами вместе с разлитым борщом. С Петей я перестал разговаривать и уже больше никогда не давал ему списывать на контрольных: Что ощущают ушедшие за пределы? Могут ли они трогать руками время? И если могут, то пусть пластилин времени в их ладонях вылепится для нас в такое тихое и доброе будущее, какое они нам пожелают. : Через два с половиной месяца, хмурым моросящим днем папа встречал меня после школы у шахтного клуба. Никогда раньше такого не было. "Пойдем, сына, в кино. Сегодня "Синдбад-мореход" будет" - Глаза его источали солнечные лучики. И добавил тихо: "Голубь наш от баптистов удрал. Они ему перья из крыльев повыдергивали, чтобы он не улетел. А он все-равно к нам вернулся, ведь он же спа-ро-ван-ный": Пусть будет так. Пусть будет "Синдбад-мореход" в переполненном кинотеатре, пусть будет радостная воркотня враз оживившейся голубки, и пусть не будет пьяных скандалов в семье, когда приходилось прятаться под кроватью и сидеть там будто в душном батискафе, не смея вздохнуть полной грудью. Пусть:

ПОСТСКРИПТУМ

- Мама! Что это за шарик пластилиновый на табуретке?

- Это, сын, я голубя лепила, птицу вещую. Вид сверху. Похоже?





Журнальный зал

мероприятия   площадки   фестивали и конкурсы   колонки   авторы   периодика   лирунет   фото   книги   
© 2005-2011 «Всемирная Литафиша»       о проекте  реклама  сотрудничество


Скачать книги